Николай Осадчий (niosa) wrote,
Николай Осадчий
niosa

Прохор

В эти выходные ну очень не хотелось бежать с Дмитриевцами на Комариху. Давно ль не видели мы всех дачек да заборов вокруг Икши и Яхромы? Свежо преданье!
Вокруг Истры и Звенигорода – тоже заборов пруд пруди. Но они хотя бы все известны наперечет, можно сказать, родны, а следовательно – не так страшны. Да и выспаться с утра можно. Так что поехал я не на 7-часой электричке на Икшу, а только в 12 – до Новоиерусалимской.
Про заборы, правда, скоро достаточно выяснилось, что это 2 года назад они были известны. А нынче к северу от «Новориги» творится полная чертовщина. У меня четко отложилось, что на авторазвилку за Давыдовским мы раньше выруливали с востока. Теперь этот маневр, к сожалению, можно похоронить: поля вокруг Буньково (с юга) и Давыдовского плотно обнесены жуткими 3-метровыми заборами буквально по периметру. Такая плотность заборов на столь коротком интервале откровенно выводит из себя – а мне выпало ощутить их по всему периметру :(
Только за Ригой начинается дикий район, хотя и здесь продолжает донимать своим звоном разлетавшаяся над лесом учебная «вертушка». А я еще долго, вместо того чтобы слушать шелест ветвей на ветру, грею мысль купить наконец учебный гранатомет.
Но все когда-то кончается. Кончился шум, кончилась цивилизация, я шустрю по слегка переваленным припорошенным просекам, по сторонам которых местами еще видны последствия жуткого урагана прошлых лет. Под ногами сухо, все болота повымерзли (зима будет дооолгой!). И никого. Дважды, уже в темноте, кочую через сонную Дубешню, ибо загнул слишком на запад – так, что даже Игловских собак стало слышно, и надо возвращаться к Новоалександровке. Когда же посреди леса сквозь стволы деревьев вдалеке вдруг всплыл четий контур окна, во мне зажглась надежда, и я рванул туда. И сильно пожалел потом – нас разделяло огромное пространство крепко переваленной вырубки, а которую я врубился прямо в центр, вместо того чтобы аккуратно обогнуть. А в окошке жили лесорубы. Дальше были промороженная колея лесовозки, поле с холодным сквозняком, снова вырубка и лес... Но уже слышен дальний шум шоссе, за которым течет наша река и поле... а дальше – а дальше мне не надо.
Прислушиваюсь. По левую руку от меня тоже доносится шум. Привычный вроде бы и знакомый, но непонятный сходу. Сразу не догадаешься, что это. А потом понимаешь: так ведь это же колокола Саввы-сторожевского!
И тут, вместо того, чтобы двигать дальше по короткой дороге к мосту, я поддаюсь искушению: звякнуть со своего замерзшего разряжающегося мобильника моему новому знакомому – Прохору. Он наверняка должен быть где-то рядом.
И точно. В трубке раздаются сначала гудки. Потом Прохор снимает трубку, но почему-то не отвечает. А то, что доносится из трубки дальше, заставляет меня слегка присесть: посреди ночного, запорошенного снегом поскрипывающего ельника, я вдруг оказался в самом центре дружного мужского хора, исполняющему хвалу господу – горячо так, ото всей широкой души! Слушаю, разинув рот, завороженный такими звуками в пустом осеннем лесу – куда же это меня занесла нелегкая со своим дохлым мобильником! Когда наступает пауза в пении, наконец откликается Прохор – ему, видите ли, не совсем удобно говорить сейчас – шепотом сообщает он. Что уж говорить обо мне, которому, прямо скажем, совсем неудобно говорить! Но я – тоже шепотом – отвечаю: «дескать я тут недалеко – а можно к вам заглянуть – послушать?» «Не можно – нужно!» – отвечают вдохновленно на другом «конце провода» – «заходи!».

Но сначала несколько слов об этом человеке. Мы познакомились двумя неделями ранее – просто в тамбуре электрички. У меня был «Къюб», а у него – «Джаент». А большего для того, чтобы обеспечить набор тем для разговора на протяжении часа и не нужно. Мы сразу оценили правильный градус авантюризма друг в друге, так что, когда я имел неосторожность обмолвиться, что лелею обширные велопланы на следующее лето, мой попутчик с зажженными глазами объявил, что готов в них поучаствовать. Но поразительнее всего было то, откуда этот бородатый тип взялся тут со своим велосипедом. Велосипед, к слову сказать, хоть и обычный с виду, а на деле – сверхлегкий и по признанию владельца тянет уже по совокупности, ни много ни мало, на 120 т. р., т.е. в четыре раза круче моего! Так вот, путь его лежал из монастыря. А в ответ на недоумевающий вопрос, что он там делал, последовал обезоруживающий ответ – «Как что! Работал».
Нет, Прохор не священник, как я случайно подумал – он певчий в хоре на службе. Причем «профи» – уже с 15-летним стажем! И при этом – заядлый байкер, ничего кроме байка в смысле туризма не признающий, и вообще, одновременно представляет команду/коллектив Джаента в России. А еще – потомок органиста, в светской жизни – музыкант: трубач и «клавишник». В выходные же – действительно работает в монастыре, кстати, очень прилично зарабатывая: Саввино-сторожевские монахи живут на очень правильной дороге, по сути - продолжении «Рублевки».

Но об этом и некоторых других подробностях я узнал потом, а сейчас, вдохновленный его приглашением – свернул через очередную вырубку на восток, врубился в ельник, переполз через заледеневшую пашню, пролетел мимо моста через Сторожку, застревая в каких-то зарослях, чем ближе храм – тем тернистее путь, стремясь к освещенным оранжевым светом куполам. Вот только стен крепостных мне штурмовать напоследок не хватало, мелькнуло в голове – в свете фонарика на пути из темноты вылезла какая-то полуразвалившаяся ограда – заброшенные монастырские постройки.
Но когда ворота монастыря все-таки пропустили меня, в полной беговой амуниции, с иголками за шиворотом и репейником на рукавах, служба уже кончилась. Мы столкнулись с моим другом на дорожке. Он куда-то спешил, и времени поговорить, к сожалению, получилось совсем недолго. Но я был награжден приглашением на следующую – утреннюю службу к 9:50, ни минутой раньше или позже.
Что ж, не тратя лишнего времени, сваливаюсь с монастырского холма. Надо бы откатываться назад – к Саввинской слободе, да на Шиховский мост. Но делать это ну очень неохота – километров уже все-таки много, бежится так себе, а это – крюк еще на 5 км. Да и вообще, потепление вроде к вечеру обещали (чуть ли не до нуля), а мне, что, море, не по колено ли теперь? Как море – не знаю, а Москва-река наверняка, – думаю я, пытаясь разглядеть в свете фонарика другой берег и ломая пяткой корочку льда у травы, Подумаешь, брод – глубокий только, зараза – по шею почти.
А, когда одевался потом на другом берегу и щупал нижнюю половину в поисках потерь, думалось уже о другом: прощайте девушки – пропал мужик, осталось, как пелось в одной старой песне – «лишь облако в штанах». Одна дорога ему – славить имя Божие присно и во веки веков. Но зато уж как потом бежалось – не поддается описанию! Это был просто полет по воздуху, от которого организм постепенно оттаял и снова согрелся. А потом был теплый дом, пельмени на ужин, вино (нет, не из одуванчиков, из крыжовника :)). А утром – снова бег и обещанная полуторачасовая служба (ох как давно меня, грешника, не видели в этих светлых стенах), замечательное пение (кстати, пел не только хор, а весь храм!), общение с братией и снова бег.
Все-таки не суждено нашим совместным велопланам сбыться в следующем году – Прохор хочет ехать уже в мае и вообще, его манит другая команда в Грецию. Не стыкуемся. Но это не страшно, все равно спеться к тому времени не успели бы. Еще прокатимся! Разве может музыкант плохо ездить на велосипеде? :)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments