Николай Осадчий (niosa) wrote,
Николай Осадчий
niosa

Прохор

В эти выходные ну очень не хотелось бежать с Дмитриевцами на Комариху. Давно ль не видели мы всех дачек да заборов вокруг Икши и Яхромы? Свежо преданье!
Вокруг Истры и Звенигорода – тоже заборов пруд пруди. Но они хотя бы все известны наперечет, можно сказать, родны, а следовательно – не так страшны. Да и выспаться с утра можно. Так что поехал я не на 7-часой электричке на Икшу, а только в 12 – до Новоиерусалимской.
Про заборы, правда, скоро достаточно выяснилось, что это 2 года назад они были известны. А нынче к северу от «Новориги» творится полная чертовщина. У меня четко отложилось, что на авторазвилку за Давыдовским мы раньше выруливали с востока. Теперь этот маневр, к сожалению, можно похоронить: поля вокруг Буньково (с юга) и Давыдовского плотно обнесены жуткими 3-метровыми заборами буквально по периметру. Такая плотность заборов на столь коротком интервале откровенно выводит из себя – а мне выпало ощутить их по всему периметру :(
Только за Ригой начинается дикий район, хотя и здесь продолжает донимать своим звоном разлетавшаяся над лесом учебная «вертушка». А я еще долго, вместо того чтобы слушать шелест ветвей на ветру, грею мысль купить наконец учебный гранатомет.
Но все когда-то кончается. Кончился шум, кончилась цивилизация, я шустрю по слегка переваленным припорошенным просекам, по сторонам которых местами еще видны последствия жуткого урагана прошлых лет. Под ногами сухо, все болота повымерзли (зима будет дооолгой!). И никого. Дважды, уже в темноте, кочую через сонную Дубешню, ибо загнул слишком на запад – так, что даже Игловских собак стало слышно, и надо возвращаться к Новоалександровке. Когда же посреди леса сквозь стволы деревьев вдалеке вдруг всплыл четий контур окна, во мне зажглась надежда, и я рванул туда. И сильно пожалел потом – нас разделяло огромное пространство крепко переваленной вырубки, а которую я врубился прямо в центр, вместо того чтобы аккуратно обогнуть. А в окошке жили лесорубы. Дальше были промороженная колея лесовозки, поле с холодным сквозняком, снова вырубка и лес... Но уже слышен дальний шум шоссе, за которым течет наша река и поле... а дальше – а дальше мне не надо.
Прислушиваюсь. По левую руку от меня тоже доносится шум. Привычный вроде бы и знакомый, но непонятный сходу. Сразу не догадаешься, что это. А потом понимаешь: так ведь это же колокола Саввы-сторожевского!
И тут, вместо того, чтобы двигать дальше по короткой дороге к мосту, я поддаюсь искушению: звякнуть со своего замерзшего разряжающегося мобильника моему новому знакомому – Прохору. Он наверняка должен быть где-то рядом.
И точно. В трубке раздаются сначала гудки. Потом Прохор снимает трубку, но почему-то не отвечает. А то, что доносится из трубки дальше, заставляет меня слегка присесть: посреди ночного, запорошенного снегом поскрипывающего ельника, я вдруг оказался в самом центре дружного мужского хора, исполняющему хвалу господу – горячо так, ото всей широкой души! Слушаю, разинув рот, завороженный такими звуками в пустом осеннем лесу – куда же это меня занесла нелегкая со своим дохлым мобильником! Когда наступает пауза в пении, наконец откликается Прохор – ему, видите ли, не совсем удобно говорить сейчас – шепотом сообщает он. Что уж говорить обо мне, которому, прямо скажем, совсем неудобно говорить! Но я – тоже шепотом – отвечаю: «дескать я тут недалеко – а можно к вам заглянуть – послушать?» «Не можно – нужно!» – отвечают вдохновленно на другом «конце провода» – «заходи!».

Но сначала несколько слов об этом человеке. Мы познакомились двумя неделями ранее – просто в тамбуре электрички. У меня был «Къюб», а у него – «Джаент». А большего для того, чтобы обеспечить набор тем для разговора на протяжении часа и не нужно. Мы сразу оценили правильный градус авантюризма друг в друге, так что, когда я имел неосторожность обмолвиться, что лелею обширные велопланы на следующее лето, мой попутчик с зажженными глазами объявил, что готов в них поучаствовать. Но поразительнее всего было то, откуда этот бородатый тип взялся тут со своим велосипедом. Велосипед, к слову сказать, хоть и обычный с виду, а на деле – сверхлегкий и по признанию владельца тянет уже по совокупности, ни много ни мало, на 120 т. р., т.е. в четыре раза круче моего! Так вот, путь его лежал из монастыря. А в ответ на недоумевающий вопрос, что он там делал, последовал обезоруживающий ответ – «Как что! Работал».
Нет, Прохор не священник, как я случайно подумал – он певчий в хоре на службе. Причем «профи» – уже с 15-летним стажем! И при этом – заядлый байкер, ничего кроме байка в смысле туризма не признающий, и вообще, одновременно представляет команду/коллектив Джаента в России. А еще – потомок органиста, в светской жизни – музыкант: трубач и «клавишник». В выходные же – действительно работает в монастыре, кстати, очень прилично зарабатывая: Саввино-сторожевские монахи живут на очень правильной дороге, по сути - продолжении «Рублевки».

Но об этом и некоторых других подробностях я узнал потом, а сейчас, вдохновленный его приглашением – свернул через очередную вырубку на восток, врубился в ельник, переполз через заледеневшую пашню, пролетел мимо моста через Сторожку, застревая в каких-то зарослях, чем ближе храм – тем тернистее путь, стремясь к освещенным оранжевым светом куполам. Вот только стен крепостных мне штурмовать напоследок не хватало, мелькнуло в голове – в свете фонарика на пути из темноты вылезла какая-то полуразвалившаяся ограда – заброшенные монастырские постройки.
Но когда ворота монастыря все-таки пропустили меня, в полной беговой амуниции, с иголками за шиворотом и репейником на рукавах, служба уже кончилась. Мы столкнулись с моим другом на дорожке. Он куда-то спешил, и времени поговорить, к сожалению, получилось совсем недолго. Но я был награжден приглашением на следующую – утреннюю службу к 9:50, ни минутой раньше или позже.
Что ж, не тратя лишнего времени, сваливаюсь с монастырского холма. Надо бы откатываться назад – к Саввинской слободе, да на Шиховский мост. Но делать это ну очень неохота – километров уже все-таки много, бежится так себе, а это – крюк еще на 5 км. Да и вообще, потепление вроде к вечеру обещали (чуть ли не до нуля), а мне, что, море, не по колено ли теперь? Как море – не знаю, а Москва-река наверняка, – думаю я, пытаясь разглядеть в свете фонарика другой берег и ломая пяткой корочку льда у травы, Подумаешь, брод – глубокий только, зараза – по шею почти.
А, когда одевался потом на другом берегу и щупал нижнюю половину в поисках потерь, думалось уже о другом: прощайте девушки – пропал мужик, осталось, как пелось в одной старой песне – «лишь облако в штанах». Одна дорога ему – славить имя Божие присно и во веки веков. Но зато уж как потом бежалось – не поддается описанию! Это был просто полет по воздуху, от которого организм постепенно оттаял и снова согрелся. А потом был теплый дом, пельмени на ужин, вино (нет, не из одуванчиков, из крыжовника :)). А утром – снова бег и обещанная полуторачасовая служба (ох как давно меня, грешника, не видели в этих светлых стенах), замечательное пение (кстати, пел не только хор, а весь храм!), общение с братией и снова бег.
Все-таки не суждено нашим совместным велопланам сбыться в следующем году – Прохор хочет ехать уже в мае и вообще, его манит другая команда в Грецию. Не стыкуемся. Но это не страшно, все равно спеться к тому времени не успели бы. Еще прокатимся! Разве может музыкант плохо ездить на велосипеде? :)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments